Среди коллег моя клиентка славится тем, что торгуется до последнего и этим экономит клиентам кучу денег. Она мастер переговоров и рациональных трат. Как к ней относятся поставщики, мне не известно. Может, это талант такой. Но лишнего платить она не любит, это точно. Когда она узнала цену моего сопровождения, немного поморщилась и попробовала вытребовать скидку в размере 20%. «Слушай, а сколько твой авторский надзор стоит?» — поинтересовалась я, даже не обидевшись. «И то правда, » — вздохнула она. — «Хрен с ней, со скидкой. Ваня, я ваша навеки!»
Мы идем по премиальным магазинам. Всё, что доступно в нашей региональной столице с примеркой на месте, умещается в один день шоппинга на ладошке. Мы договорились, что если ничего интересного не найдем, то потом съездим в 3-4 шоурума (это быстро), а если и там ничего путного и по размеру не будет, то станем колдовать с индпошивом. Благо, ткани итальянские всё ещё возят, а спроектировать нормальные брюки как раз и получается где-то на уровне с премиальными отделами.
Мы потихоньку осваиваем отдел за отделом. Моя дизайнер немножко ругается:
— Вот у нас в квартирном вопросе всё намного проще. Приехал к поставщику, достал палетки, тебе тут же краску намешали. Хочешь — «Living Coral», хочешь — «Magenta Haze», хошь — чо хошь! В текстурах, конечно, вопрос. И в бюджете. И в том, что, например, вот стропила мы крыли недавно вот такой-то маркой (называет что-то, что я не помню), потому что по волокнам дерева она лучше ложится. Знать надо. А штукатурку будем крыть такой-то, с шелковистым эффектом. Всё деньги, конечно. Но чтобы вот так искать целый день, чтобы хоть где-то цвет проскользнул… нет у нас такого!
Отделы цветом, конечно, не балуют. Черный, белый, серый, бежевый, хаки — это пожалуйста, в товарных количествах. А когда нужно что-то яркое, то лекало не садится, то по назначению вещь не в нашем диапазоне.
— Хочется, знаешь, быть такой райской птицей, — делится она. — Чтобы я пришла на мероприятие, и все знали, что это вот та конфетка, что клёвые интерьеры проектирует.
За три часа шоппинга последовательно оказываются забракованы все основные отделы, в которые мы попадаем:
— О, я смотрю на этот отдел и вижу, что так моя клиентка с Большой Печерской одевается. А вот так из Козино. А вот в этом постоянно людей в ресторанах вижу. Я не хочу, как все. Я хочу по-особенному.
Из магазина мы готовы выйти с туфлями и колготками. На этом всё.
Уже когда мы идем на выход, она видит ЕГО. Платье лазурного цвета, из какой-то достаточно плотной, но при этом струящейся ткани, за колено, с насборенной кокеткой на спине и фестоном по краю юбки.
— Бл*дь, с*ка, п*#дец! Оно больше, чем мой взнос по ипотеке стоит!
-— Шелковое, — удивляюсь я. — Сто лет такого крепа даже в премиалке не идела.
Цвет у платья абсолютно гипнотический. Чем больше мы на него смотрим, тем меньше хочется выпускать вещь из рук. Где-то в подсознании разворачивается «Звездная ночь» Ван Гога и невероятные перспективы не просто удачно проведенных мероприятий, а тотально счастливой жизни. Простой, собранной и добротной. Без того огня, что обещает суетливая маджента. Без неглубокой простоты, которую несут яркие оттенки желтого. Без обманчивого оптимизма неоновых зеленых. Глубокий лазурный — то, что мы искали и нашли неожиданно по цене ипотечного взноса.
Дизайнер примеряет его, и платье нравится нам обеим ещё больше. Особенно с туфлями на каблуке в 10 см, которые сами по себе давно в наших широтах экзотика, но несомненно подойдут для следующего мероприятия.
— Надо брать! — комментирую я.
— Пипец дорого, — клиентка крутится в нём перед зеркалом, забирает волосы наверх, кокетничает с отражением.
— Вопросов ноль. Я тебе подберу интернет-магазины, можем за аналогичные деньги несколько вещей найти. Ну, или поехали, ткани посмотрим сразу. Хочешь, мы его сфотографируем и попробуем похожее отшить?
Пауза, которая длится два или три вдоха. Я готова ехать ещё в десяток мест и возиться с пошивом — мой проект на месяц оплачен. Да и вообще я не ждала, что всё кончится одним выездом и ревизией. Но мы на финишной прямой очень быстро:
— Нет, не хочу. Мы его берем, а потом ты мне скажешь, чем его ещё добить.
В итоге на кассе нам делают скидку в 30%, хотя моя клиентка была готова оплатить полную стоимость. Суммы скидки неожиданно хватает на бирюзовые сапоги, которые делают классический образ авангардным и точно не как у всех. Потом мы подбираем к платью ещё один блейзер из запасников клиентки и огромные серьги. Бонтонная, почти бабушкина вещь превращается в основу нескольких образов, которые она потом носит и в пир, и в мир, и по всем собраниям с сентября по май.
Платье, к тому же, оказывается бессмертным. Спустя сезон активного использования, оно выглядит всё ещё как новое. С него мистическим образом отходит винное пятно, которое моя дизайнер ставит на него во время какого-то авторского ужина в ресторане, и пятна кофе, которые, хм, вообще иногда возникают ниоткуда.
В этот сезон моя клиентка «заламывает крупного медведя» — самый большой коттедж в своей практике, на который подтягивает две знакомые бригады и ландшафтного дизайнера. Всю зиму делают «нутрянку», с весны начинают копать сад и доделывать какие-то мелочи, докупать декор и мебель.
Я слежу за её событиями в соцсетях и потихоньку радуюсь. Всё это выглядит так, будто она наконец вышла на свой генеральский уровень, строя и рабочих, и заказчиков, и поставщиков так, что они пискнуть боятся. Всё это, не снимая каблуков и шёлкового платья. Там, где джинсы и кроссовки, пусть в паре с блейзером, делали немного грубый, и поэтому намного менее авторитетный образ, теперь всё встало на свои места: «Говорить буду я. Думать вы будете потом, когда всё сделаете. Для хорошего результата мне нужно то-то и то-то. Можете пока отойти хоть в кому — когда проснетесь, всё будет хорошо».
У меня самой идут другие проекты, и, честно говоря, я повторной встречи не жду. Однако через год на моём сотовом определяется её номер:
— Алён, детка, ты возьмёшь меня в сентябре?
— Конечно, возьму, только у меня цена на столько-то выросла.
Молчание. Секунда. Две. Три. Я слышу, как на другом конце провода напряженно складывается дебет с кредитом. Аж эфир пощёлкивает.
— Да пох*й! У меня твоё сопровождение уже пятьсот раз окупилось. Когда запишешь?