У меня была одна клиентка (назовём её Нелли), чью карьеру я наблюдала с 23 до 30 лет, каждый год проводя с ней шоппинги и полный перебор гардероба. Это даже близко не была история Золушки. Про таких говорят: «Ну, её папа на работу устроил…» — и стартовые условия, конечно же, были такие, о которых многие не могут даже мечтать. Но начали мы работу с того, что она попросила меня сделать ревизию гардероба, последовательно отбраковывая то, что выбирали родители. После того, как она оставила у себя только два платья, которые купила сама, она сложила все остальные в большую сумку и отправила сестре. В отбракованном читались заветы: «Девушке нужно замуж, давай скорее внуков, ни о чем не беспокойся, папа всё устроит.» Про новые платья вы бы сказали, что они как у старой девы: строгие, серые, полностью закрытые.
В том же ключе мы собирали гардеробы для мегакорпораций и дальше. Это была просто полоса со встречным движением в моей практике на тот момент, потому что женщины в основном хотели стать мягче и войти в близкие отношения. С ними мы выбирали цвет, сложные сочетания, много аксессуаров. Здесь же, с этой молодой, но всегда очень собранной девушкой, шло решение другой задачи: выставить границы на замок так, чтобы никто не посмел посягать на её время, свободу и суждения, пока она сама не решит, что это безопасно.
«Ну вот, снова родители требуют встретиться с мальчиком, » — грустнела она иногда. Родители были классической парой, когда папа занимает большой пост, а мама остается красивой женщиной до глубоких лет. Отказать им было трудно, но эта храбрая и очень хрупкая девушка держалась. Мальчикам, как правило, из очень уважаемых семей, она вежливо отправляла восвояси, чем навлекала на себя гнев семьи и обещания папы уволить её с места в его отделе.
Прошло примерно три года. Нелли грустнела з замыкалась ещё больше. Платья, хоть и сложного кроя, становились совсем уж похожими на латы. Шея была закрыта полностью, ноги до щиколоток, даже в жару она носила полный рукав. О том, что ей даже нет тридцати, напоминала только толстая девичья коса, которая немного смягчала образ. Где-то между магазинами, когда мы присели выпить кофе, я спросила, почему мы в июле так принципиально ищем платья и рубашки с полной длиной рукава. Их сейчас не густо. Может быть, всё же посмотрим в сторону обычных, коротких?
Нелли вздохнула:
— Я, наверно, пока не смогу. Сейчас я прохожу собеседования в другие компании, и мне кажется, что на меня все смотрят… как-то нехорошо.
— Но в чем проблема? Давайте я посмотрю, как одеваются в других компаниях, и мы придумаем более свободный образ. Вы азу войдете, как своя.
Моя клиентка задумалась.
— Дело не в этом. Когда я прихожу на собеседования, у меня такое ощущение, что я в новом месте могу быть в лучшем случае ассистенткой. Хотя у меня хороший опыт. В последний раз так глупо получилось… я стушевалась, и мне кажется, эйчар вообще подумал, что это не моё резюме.
Женщина, которая решила за три три года несколько сложных задач, жила полностью отдельно от родителей, отстояла свои границы перед всеми родными и оказалась готова к переходу в новое качество, нервничала на собеседованиях так, что у заклинивало челюсть.
Мы посидели над кофе ещё немного.
— Нелли, — спросила я. — Вам в других компаниях кто-то вообще нравится? Начальницы, менеджеры? Те, с кем вы хотели бы работать.
Она начала скроллить соцсети. На фотографиях были обычные женщины, совершенно противоположного по отношению к её матери типажа. Они не заморачивались гламурными фотосессиями, мало писали у себя на стене. На отдыхе они ездили на велосипедах, ходили в горы, ехали в пустыню то на джипах, то на лошадях. Мужчины рядом с ними были поджарые и такие же деятельные. Впрочем, мужья и дети на фотографиях появлялись редко — чаще собаки как компаньоны для длинных пеших прогулок, и иногда лошади.
— Вот у этой я проходила собеседование на днях, — показала Нелли. — А вот к этой иду на следующей неделе. Но пока, наверно, не к ней самой. Собеседование первое, а она начальник отдела.
— Боитесь?
— Боюсь.
— Почему?
— Она знает отца. Она мне сразу откажет.
Дальше было много чего, но мне кажется, что именно с этого признания наша работа со стилем началась по-настоящему. Однако это тот случай, когда номер выполнен профессиональными каскадерами, повторить его в реальных условиях не получится и даже может быть травматично. Незадолго до той нашей встречи Нелли начала работать с психотерапевтом, и фактически те перемены, которые произошли, сопровождались поддержкой в четыре руки с разных сторон.
Я предложила Нелли достаточно радикальную смену имиджа, которая не оставила бы никаких ассоциаций с её родительской семьей. В том числе, срезать волосы. Такой путь подходит далеко не всем и не всегда, возможен только при накопившейся готовности и основательном опыте. Моя задача при этом сделать так, чтобы новый гардероб образовал систему и клиенту было удобно жить в нем каждый день, как и в старом.
Нелли обдумывала моё предложение неделю. Мне вообще казалось, что она на это пойдет. Но договорившись о новом шоппинге, она сказала: «Вы знаете, я поняла, что мне этого самой давно хотелось… и я просто не знала, за что схватиться».
Это был тот редкий случай, когда мы первым делом поехали в парикмахерскую. Там Нелли срезали девичью тургеневскую косу, которая действительно читалась как вариант для очень юной помощницы, как бы та её ни укладывала. После этого выяснилось, что немного по-другому будут смотреться все воротнички — шею оголили, и поэтому весь образ с нашими «бронеплатьями» сразу стал легче и стройнее. Если раньше Нелли в отделе за глаза звали «старой девой», то теперь будто последний элемент пазла встал на свои места, и девушка приобрела рыцарскую стать.
В таком хорошем настроении я не видела Нелли с момента первой ревизии. Она улыбалась так, будто ей действительно стало легче. И… стала позволять себе чуть больше цвета и блеска. Блузка глубокого бордового цвета, такие же брюки, светлая обувь при этом — срезав косу, она лишилась части «договорной» женственности, но при этом приобрела свободу в огромной новой области, которая раньше делала её слишком сладкой и поэтому беззащитной.
Ещё через неделю у неё началась более плотная полоса собеседований. К первой начальнице, к которой Нелли очень хотела, устроиться не получилось. По секрету потом передали, что действительно отказ был не столько из-за опыта, сколько из-за семейно-политических соображений (ну надо же, бывает и так!). Но Нелли уже не расстроилась. Через несколько недель она поменяла место работы, вывернувшись из-под опеки близких окончательно, а ещё через год уехала развивать филиал в Петербург. Мы продолжали с ней сотрудничать до последнего и ещё некоторое время после переезда в формате онлайн, и я не могла нарадоваться на то, какая разительная перемена с ней произошла. Там, где раньше был боец в непрекращающейся обороне, теперь счастливая молодая женщина, которая действительно ощущает себя большей, чем её работа, семья и необходимость соответствовать чьим-то ожиданиям.
Но, кстати, стиль семьи всё равно наследуется. Пройдя через сурово противоположную по отношению к родительской семье стратегию в образах, Нелли собрала воедино свои наработки и унаследованные. Теперь латы у неё всё такие же строгие, но женственные и цветные.