— Мне кажется, я всё же Афина! Хотя нет, наверно, Персефона! — начала она сразу. — Я давно изучаю архетипы, мне нравится юнгианский психоанализ, но просто не могу сама сопоставить, как это отражается в гардеробе. Хочу, чтобы вы мне один раз показали, а дальше я сама. Вот, у меня тут платья, а вот здесь «верхи», свитера…
На девичью кровать с мраморным узором деревянных спинок полетели вещи из глубокого, размером с ещё одну небольшую комнату, шкафа.
— Подождите, вы увлекаетесь психоанализом или занимаетесь психоанализом? — уточнила я. В начале работы всегда необходимо интервью, но Лидия так энергично взяла меня в оборот от самого порога, что я на минуту потеряла ориентацию.
— Занимаюсь! — с энтузиазмом закивала она. — Вообще-то я работаю в IT-организации (она назвала бренд), но сейчас прохожу переподготовку и, возможно, начну практиковать.
«Хорошо, » — подумала я. — «То есть, плохо. Клиент явно разбирается в архетипах лучше, чем я»
Присев на краешек кровати, я начала аккуратно выяснять, почему гардероб Лидии должен быть обязательно связан с архетипами. И если это правда, то с какими.
— Вы хотите создать образ для практики?
— Нет, я пока не веду даже блог в Инстаграм.
— Вы хотите найти общий язык с клиентами? Или коллегами?
— Нет, у меня тут всё хорошо.
— Вы хотите… эээмммм… эффектнее раскрыть особенности вашей внешности?..
— Нет, я собой довольна!
— Тогда почему у нас в приоритете именно методика архетипов?..
Лидия посмотрела на меня поверх винтажно-стильной оправы очков и начала делиться. Она выросла на «Мифах и легендах древней Греции», в её семье было принято читать девочке на ночь книги об искусстве и листать альбомы. Она закончила художественную школу, отлично училась в лицее, поступила на бюджет в престижный вуз на прекрасную специальность, а затем, даже не успев закончить, поступила на работу в компанию, которая вызывала восторг. Всё, что она хотела, это порядок. Ей превосходно удавалось структурировать проекты, удалять эмоции за рамки общения в команде и быстро продвигаться по карьере. За способность делать сложное простым и прозрачным её очень ценили и в семье, и на работе. Вот только…
— Когда я влюбляюсь, мне кажется, я теряю эту способность, — закончила моя клиентка, и в конце её голос немного сел.
— Когда вы что?.. — изумилась я.
— Когда влюбляюсь, — повторила она тихо. — Это вроде проклятья.
Влюбленная Лидия становилась гораздо менее эффективной. Нет, она не путала даты, не делала ошибок в документах. Она всё так же сдавала со своей командой проекты в срок. Вот только становилась какой-то уязвимой. Ей каждую минуту казалось, что её волшебный дар, ледяная, уверенная твёрдость расчета, улетучится. И с чем она останется тогда? Со своим трепетным сердцем? С тем, что она хороший человек?
Я посмотрела на неё ещё раз. И вдруг поняла, что ей не тридцать пять и не сорок, как мне казалось в начале, а всего лет двадцать пять. Просто это впечатление, которое не даёт с первого взгляда правильно понять возраст, оно от бремени хорошей девочки. Ответственного ребенка, в которого два поколения семьи вложили свои таланты… и ожидания, ответственность. Конечно же, её растили как маленькую Афину. Самую умную, самую справедливую. Беспристрастную. Сразу взрослую.
И к тому же, все мальчишки дураки. Они взрослеют позже. От них ничего хорошего не бывает!
Та маленькая Афина, которая почти упустила возможность прожить себя во влюбленности и в переживаниях.
«Когда ты встретишь своего Гадеса, начнется кромешный ад, » — почему-то подумала я. А вслух спросила:
— Что случится самого плохого, если вы просто проверите, подходит вам этот мужчина или нет?
Мы работали некоторое время среди разложенных по кровати и стульям вещей. Немножко поплакали, чуть-чуть посмеялись. За страхом перед влюблённостью обнаружилось ещё много чего. Страх перед тем, что захочется поменять такую хорошую, интересную и респектабельную работу. Страх перед тем, что захочется переехать в голую новостройку, но отдельно от семьи. Страх перед тем, что вообще захочется уехать в другой город и посмотреть, как там живется. Вот, в Петербург, наверно, очень захотелось бы. Там ведь Финский залив. Да, конечно, девять месяцев в году холод и ветер, но всё же море! А ещё может захотеться глупо тратить деньги, а не копить. Покупать нарядные, но не нужные вещи. Ложиться спать заполночь. Гулять, вместо того, чтобы получать очередное образование. Вероятно, завести кошку. Да, пусть риск аллергии, и оставить не с кем, и лоток нужно убирать, и мама говорит, что это хлопоты и ненужная ответственность, но сколько было уже этой нужной ответственности? Пусть будет ненужная, но такая приятная!
Когда пришла пора разбирать шкаф, Лидия осторожно спросила:
— Так какой всё-таки у меня архетип ведущий? Вы сумели определить?
Я задумалась. Если исходить из её жизненного пути, то конечно же, Афина. А если из качеств, к которым она так рвётся, то наверняка Персефона. Но архетипы лучше всего работают там, где нужно показаться пунктирно, на публику: создать образ — и из него не выходить. А в повседневной жизни человек меняется. Мы постоянно растем, становимся мудрее, глубже, приобретаем новые стороны… Во всяком случае, мне бы хотелось продолжать в это верить.
— Понимаете, Лидия, человека очень трудно свести к набору черт, — начала подбирать слова я. — Пока мы живем и дышим, это миллиард возможностей. И я боюсь, что если вы выберете сейчас одну древнегреческую мадам, чтобы ей следовать, то единственным стопроцентно работающим архетипом в нашем случае будет прокрустово ложе.
Лидия засмеялась. Я почувствовала облегчение.
— Тогда что же нам делать? — спросила она.
Я окинула глазом её гардероб. Скромная элегантность прямых строгих платьев в стиле семидесятых. Классические джинсы, белые и серые блузки, рубашки в клетку. Белоснежные кроссовки без декора, идеальные низкие лодочки на каблуке три сантиметра. Ни рисунка, ни вышивки.
— Давайте возьмем за основу хорошо знакомую вам Афину, идёт? — предложила я. Лидия кивнула: приятно опираться на то, что уже в себе знаешь и ценишь. — А для парочки новых вещей и декора возьмем Персефону. Чуть-чуть! Вы её просто изучите!
Слово «изучите» само по себе успокоило мою клиентку. И на следующий день мы уже выехали в магазины. Легко пробежаться, с планами примерить новое и если потратиться, то только самую капельку. К привычным простым брюкам и джинсам купили блузку в цветочек, к серым платьям — шелковый платок с гортензиями. Но главное, нежные духи с цветочным ароматом, которые целиком были про любовь, нежные румяна, полупрозрачную помаду с естественным розовым оттенком.
— Я стала как будто… живее! — с увивлением отметила Лидия, осмотрев себя в макияжном зеркальце на косметическом стенде.
«То ли ещё будет!» — подумала я.
Конфликт рационального и эмоционального — не единственный в моей практике стилиста, но самый распространенный. Ошибкой при этом становится полностью менять гардероб клиента. Это приводит только к стрессам и тому, что новые вещи практически никогда не используются. Вещь, которая несёт в себе как будто новые для человека черты, служит своеобразным талисманом, который позволяет ему внимательнее изучать запретное прежде состояние.
В случае с Лидией получилось удачно, потому что малое количество вещей оказалось прочно вписано в ежедневную рутину. Помада заменила бальзам для губ в кармане куртки. Румяна не ощущались на коже вообще, а духи поднимали настроение. Остальное образовало крепкие связки с привычными вещами, и через пару недель Лидия уже опробовала все основные комбинации, что мы с ней составили после шоппинга.
Через полгода, к лету, мы с ней закупили уже почти полностью ориентированные на эмоциональную сторону её личности платья: с воланами, вышивкой, цветочными рисунками, одно даже с тюлевым вышитым чехлом. А ещё через полгода, к новой зиме, такое же странное, но сложное в дизайне пальто-парку с традиционным спортивным силуэтом, но вышитыми цветами по розовому полю. Вещь была дорогая, и в первую встречу ни Лидия, ни я на такое не решились бы. Вдруг не приживется? Но моя клиентка чувствовала себя всё более уверенно в области эмоциональных образов. Более того, своим рациональным умом она проанализировала все алгоритмы сочетаний и начала выдавать настолько сложные сочетания, что они могли бы украсить любую неделю моды.
Так у нас сплавились ум и сердце. После трех шоппингов мы с Лидией больше не работали — с гардеробом она отлично справлялась сама. А ещё через год переехала от родителей, завела маленькую смешную собаку. Через полтора начала встречаться с добрым и забавным парнем… в общем, добавила в свою жизнь много желанного, что ранее не ощущалось, как обязательное.